Введение

Оперативная рабочая группа по стратегическим коммуникациям East Stratcom была создана в 2015 году для противодействия продолжающейся кампании по дезинформации со стороны России. Основные задачи East Stratcom: (i) эффективная коммуникация и продвижение политики ЕС в отношении Восточного соседства; (ii) общее укрепление медийного пространства в странах Восточного соседства и странах-членах ЕС; и (iii) усовершенствование механизмов, позволяющих ЕС предвидеть, оценивать и реагировать на дезинформацию со стороны внешних субъектов. С тех пор страны ЕС столкнулись со многими из тех же самых проблем в области коммуникации и СМИ, что и страны Восточного соседства. Государства-члены ЕС не ожидали применения подобных методов дезинформации и оказались не готовы к этой ситуации, и поэтому теперь все чаще обращаются в Оперативную рабочую группу для получения консультаций и изучения принципов наилучшей практики.

В данной статье проводится детальная оценка задач, которые стоят перед ЕС в этой области. Наши данные были получены в результате двух с половиной лет наблюдений за разными российскими источниками дезинформации, а выводы основываются на рекомендациях многих экспертов в этой области.

Природа проблемы

Прокремлевская кампания по дезинформации основана на одной основополагающей стратегии. Несмотря на различность сообщений, каналов и инструментов влияния, степени амбициозности, тактических целей, а также несмотря на быструю приспособляемость среды к каждому из этих факторов, стратегическая задача одна – ослабить страны Запада и укрепить позицию Кремля, что представляет собой классическую игру с нулевой суммой. Важно не забывать об этой главной стратегической цели, но при этом необходимо понять, как эта цель воплощается на практике в тактических действиях.

Дезинформация подается различным аудиториям в разном формате. Сообщения, адресуемые россиянам, проживающим в стране и за границей, составляются по-разному. Например, сообщение о том, что в ЕС людей превращают в гомосексуалов и педофилов, в Западной Европе было бы признано совершенной нелепицей, однако определенные группы потребителей информации в странах Восточного соседства могут с этим согласиться. С другой стороны, те же люди не поверят, если им рассказать, что Украиной управляют фашисты, но с этим могла бы согласиться определенная прослойка аудитории в Западной Европе. Сообщения составляются по-разному не только для разных регионов, но и для разных социальных групп, отличающихся по возрасту, уровню образования и дохода, социальному статусу и профессии. Сообщение, которое убедит дипломата, окажется совершенно неубедительным для студента или пенсионера, и наоборот. А та дезинформация, которая призвана оказать краткосрочный эффект на тех, кто ответственен за принятие решений, будет отличаться по своей подаче от сообщений, нацеленных на убеждение широких масс в долгосрочной перспективе.

Дезинформационные кампании также пользуются разными каналами для доведения сообщений до определенных групп. В Центральной и Восточной Европе эти сообщения распространяются по десяткам специальных СМИ на местных языках. Этот подход, однако, не сработал в странах Северной Европы, где пришлось закрыть некоторые отделения «Спутника». Там дезинформация перешла в социальные сети, дискуссионные форумы агентств, приняла форму кибератак и личных нападок в сети. Нацеленность на русскоязычное меньшинство является самым эффективным методом пропаганды в странах, где проживает большое количество русскоязычных жителей. Для определенной аудитории, особенно в Западной Европе, большую роль играют социальные сети, а в Восточной Европе, где соцсети, например Twitter, не столь распространены, их роль значительно ниже. В Центральной Европе старшее поколение часто подпадает под влияние так называемых «писем по цепочке», которые пересылаются сразу тысячам адресатов. Среди молодого поколения такие письма неэффективны.

Дезинформационная кампания имеет множество каналов и озвучивается многими людьми, некоторые из которых могут действовать в закрытых группах – например, на мероприятиях по приглашению, на платформах обмена прямыми сообщениями или в личных беседах. Дезинформацию распространяют на высшем уровне власти, дипломаты, сотрудники органов безопасности, НПО, созданные государством негосударственные организации, официальные «белые» российские СМИ, неофициальные «серые» прокремлевские СМИ и специально созданные организации для распространения дезинформации, которые финансируются прокремлевскими олигархами. Также дезинформация распространяется местными экстремистами, приверженцами конспирологических теорий, сетевыми троллями и ботами, и простыми гражданами, которых они убедили в своей правоте и вовлекли в экосистему дезинформации. Все эти источники вместе создают огромную какофонию дезинформационных сообщений на разных языках, при помощи которой ведется борьба за сердца и души новых адептов. Огромный объем дезинформации и постоянное повторение этих сообщений создают ложное впечатление, что независимые источники передают одно и то же сообщение.

Для разных аудиторий данная кампания прибегает к различным тактикам и ставит перед собой разные задачи. Конспирологические теории представляются тем, кто готов в них поверить. Дезинформаторы играют на пророссийских или антизападных настроениях в одном обществе и эксплуатируют потребности национальных меньшинств, противогерманские или панславянские настроения в других. Они разжигают массовую истерию и добиваются поляризации общественного мнения рассылкой сообщений за и против беженцев, гомосексуалов и т.д., в которых пытаются убедить обе стороны, что противостоящие им представляют собой серьезную угрозу. Дезинформаторы собирают информацию о том, какие темы вызывают наибольший отклик в местном обществе, а затем стремятся усилить и разжечь эти эмоции до эмоционального пожара, потому что при эмоциональном напряжении люди действуют более иррационально, и поэтому ими становится легче манипулировать. Чаще всего авторы таких сообщений обращаются к страху как эмоции, которая наиболее поляризует общество. Те, кто распространяет дезинформацию, также стремятся запугать тех, кто острее других реагирует на личные нападки. Дезинформация также пытается запутать центральные СМИ, которые стремятся представить сбалансированную точку зрения на разные проблемы, в связи с чем это положительное качество начинает идти им во вред. Дезинформация буквально перегружает тех, кто старается изучить большее количество источников, и пытается очернить тех, кто противодействует этому.

Кампании по дезинформации также действуют разнонаправленно. В частности, они пытаются углубить существующие разногласия или создают новые, искусственные поводы для этого. Они могут действовать на более стратегическом уровне, как, например, в отношениях между ЕС и НАТО или между ЕС и США, на национальном уровне, как, например, в отношениях между Восточной и Западной Европой или на уровне двух стран, между которыми имеются определенные исторически сложившиеся противоречия. Дезинформация эксплуатирует, усиливает противоречия или создает новые поводы для споров в обществе, между разными социально-экономическими группами, политическими партиями, членами правительства и представителями определенного региона. Опять же, годится любой метод, который ослабляет Запад – на международном или внутригосударственном уровне.

Дезинформация часто строится вокруг некоего «элемента правды», который делает сообщение более правдоподобным, и осложняет противодействие подобного рода дезинформации. Типичный пример: Европа действительно переживает проблемы с мигрантами, но дезинформаторы добавляют к этому элементу правды придуманные «факты» о совершенных ими преступлениях.

Кампании по дезинформации ставят перед собой задачи разного масштаба. В 2014 году перед дезинформаторами стояла задача помочь России обеспечить реализацию военных планов в отношении Крыма. В 2016 и 2017 годах основное внимание уделялось европейским выборам и референдумам, и перед дезинформаторами ставилась задача ослабить общеевропейский консенсус по отношению к России. Но при этом дезинформация нацелена не только на выборы и референдумы. Проводятся операции и гораздо меньшего масштаба. Такие «специальные операции» стремятся подорвать устои либеральной демократии, доверие к источникам информации (правительственным и в СМИ), посеять сомнения в геополитическом направлении развития страны и эффективности работы межправительственных организаций. Дезинформаторы стремятся посеять раздор между разными социальными классами общества, подогревая споры по поводу национальности, расы, уровня дохода, возраста, образования и профессии. Дезинформационные кампании такого рода обычно не попадают в поле зрения, и их игнорируют как некое маргинальное явление. Но в долгосрочной перспективе при помощи этих точечных ударов можно достичь значительных успехов. Такие точечные действия можно использовать для проведения более заметных операций с гораздо более амбициозными задачами, например воздействовать на конкретный избирательный процесс.

Учитывая огромный поток сообщений, разные каналы, инструменты и методы влияния, целевые группы и задачи, а также большой опыт работы с европейскими аудиториями, который накопили дезинформаторы, можно сказать, что они овладели достаточно большим количеством знаний о том, как и на что реагируют европейцы. Большинство этой информации получено методом проб и ошибок, о чем свидетельствует опыт «Спутника» в Скандинавии, и переходы от одной целевой группы к другой, например, в политическом спектре определенной страны.

При этом мы сами знаем об этих аудиториях все меньше по сравнению с организаторами дезинформационных кампаний. Продолжающаяся сегодня кампания по дезинформации общественного мнения интенсивно экспортировалась из российского информационного пространства по крайней мере с начала 2014 года. Многие обстоятельства показывают, что до этого проводился длительный подготовительный период. Дезинформаторы выяснили, какие сообщения и инструменты действуют на какую аудиторию, а затем внедрили в эти группы определенные нарративы для ознакомления аудитории с определенным содержанием (после чего принять эти идеи становится проще). Они также определили те средства массовой информации, которые сознательно или невольно передают и размножают эту информацию, в связи с чем первоначальный источник фейковой новости теряется. Даже неудачно проведенная кампания является хорошим опытом, поэтому даже случаи неудачи очень ценны в долгосрочной перспективе.

Кампания по дезинформации никогда не развивается линейно, определенные изменения ситуации бывает трудно предсказать. Стратегические нарративы начинают распространяются сверху, и некоторые сообщения контролируются с самого верха (именно поэтому представители кремлевских верхов проводят еженедельные встречи с ведущими журналистами федеральных СМИ, на которых дают им инструкции). Но бывает и движение снизу вверх, когда нижние уровни иерархии предлагают определенные коммуникативные проекты наверх, пытаясь предугадать, какие идеи и подходы могли бы быть популярны «наверху». Нетренированному глазу данная экосистема может показаться очень хаотичной. Но нам не следует ожидать легко измеримых причинно-следственных связей в этом процессе, где А не всегда приводит к Б. Эти причинно-следственные связи не могут установить ни ученые, ни рекламные агенты.

Поэтому данная наука зиждется не на четких переменных, изменяющихся в контролируемых условиях. Мы имеем дело с живой экосистемой, в которой принимают участие неизвестное количество лиц в неопределенной по структуре среде. Сколько бы ни знали об этой экосистеме, определенные условия и реакции остаются непредсказуемыми – на ситуации такого рода можно влиять, но контролировать их полностью невозможно. Данная экосистема постоянно развивается: придуманные цитаты, письма и фотографии дополняются фейковыми видео. Этот инструмент еще более усложняет, если не вовсе делает невозможным отделить настоящее изображение от обработанного. Такого рода материалы представляют еще одну зону риска для средств массовой информации и их аудитории.

Изменения вызывает не одно какое-либо сообщение, СМИ, тролль, конференция или экстремист. Важна вся сумма впечатлений, эхо, которое создает множество кажущихся независимыми источников, повторяющих одно и то же сообщение. Нетренированному глазу может показаться, что одну и ту же историю рассказывает множество «различных» источников. Объем повторов создает впечатление давно знакомой информации, и именно на этом строится основной успех кампаний по дезинформации. Опытные эксперты говорят по этому поводу, что «вода камень точит» – отверстие в камне возникает не из-за сильного воздействия, а из-за постоянного повторения слабых импульсов. Кроме того, дезинформационную кампанию часто сопровождают другие, более «кинетические» меры, стратегическая цель которых остается той же. Дезинформаторы используют кибератаки, взломы, отключают сайты и СМИ, а в помощь им принимаются экономические, дипломатические, политические и военные меры. Это приводит к еще большему усилению воздействия дезинформации.

К дезинформационным кампаниям следует относиться очень серьезно. Эти действия являются частью российской военной доктрины и считаются приемлемым способом воздействия среди многих руководителей ведущих российских СМИ. Именно это отличает подобного рода кампании от других, менее агрессивных и не столь явно нацеленных против ЕС информационных кампаний, ориентированных на заграничные аудитории. Журналисты, принимающие в них активное участие, получают президентские медали и военные ордена. Государство поощряет, финансирует и оплачивает дезинформационные кампании, так как эта работа позволяет им достичь поставленных целей весьма экономичным образом. Из публичных заявлений и из решений по бюджетному планированию становится ясно, что это – долгосрочная стратегия, и поэтому существуют опасения, что разрыв в степени информированности будет продолжать расти. В определенных группах уже удалось достичь некоторых «успехов», которые будет трудно быстро исправить, и теперь перед дезинформаторами стоит задача расширить число попавших под их влияние людей. Данная кампания нацелена на нанесение ущерба либеральной демократии, законности и правам человека. Дезинформаторы ставят перед собой задачу заставить замолчать те учреждения, межправительственные организации, политиков и отдельных граждан, которые защищают эти ценности.

Ведя борьбу с дезинформацией, нам нужно быть готовыми к работе на долгосрочную перспективу и к постоянным повторам. Удалить те ростки дезинформации, которые взращивали в течение нескольких лет, удастся нескоро. Есть люди, которые принимают факты, как только услышат их, а другим требуется время для того, чтобы отказаться от ложных представлений. В любом случае, защита правды потребует значительного объема работ.


поделиться